Лариса порезала палец. Она чистили морковку и неудачно махнула ножом (впрочем, зачем врать, она наверняка порезалась специально, чтобы взять себя в руки). Максимка находился в садике, Вадим пропадал на "Пилоте", и пожалеть бедную Лариску было некому. "Соберись, идиотка, не ной", - твердила она себе, забинтовывая палец. Бинт никак не хотел укладываться, рвался не на том месте, плохо связывался. Кое-как закрепив эту марлю, Лариса, наконец, немного успокоилась, закурила сигарету. Что-то ты часто стала реветь, думала она. Пожалуй, пора записываться в сводный хор матерей-одиночек: "Да-а-а где-е-е же сейчас норма-а-альные мужики-и-и"!.. Она печально улыбнулась. В таком возрасте ее членство в каком-нибудь подобном женском клубе выглядело бы удручающе. Одна знакомая Ларисы, Надя Каплун, работающая во дворце культуры уборщицей, не переставая костерила своего бывшего муженька, сваливала на него все свои сегодняшние беды и не упускала малейшего повода, чтобы подчеркнуть: "Я - живое подтверждение мужского скотства". И все бы ничего, вот только правды в ее словах было процентов пятьдесят. Лариса достаточно долго общалась с ее бывшим мужем и приходила к выводу, что мужчина виноват в разрыве только наполовину. Мрачное зрелище представляла собой эта "брошенная" молодая женщина. Ей недавно исполнилось тридцать два, но выглядела она на все сорок пять, когда повязывала на голову дурацкий старческий платок.